Shaman-QueenYu
Красота приводит нас в отчаяние, она - вечность, длящаяся мгновение, а мы хотели бы продлить её навсегда (с)
Немного о Тумане :heart: Что поделать, я всегда любила эту кровавую Деревню, пожалуй, за атмосферу страха и выживания, хотя и понимаю, как это звучит х) Какое-то время, утонув в зыбучих песках Ветра, думала, что любовь к Туману заржавела и развалилась, но как же я ошибалась!

Название: Каннибализм
Автор: Shaman-QueenYu
Бета: Glololo (а ещё Elle-r)))
Персонажи: Хошигаки Кисаме, Ринго Амеюри
Рейтинг: R
Жанры: ангст, экшн, психология
Предупреждения: насилие, смерть персонажа
Размер: драббл, 980 слов
Статус: закончен
Краткое содержание: Кисаме собрался покинуть Киригакуре, но сделать это спокойно ему помешали.

Самехада довольно урчала, впитывая кровь, и Кисаме с неизменной ухмылкой на губах обошёл побеждённых. Наученный горьким опытом, он осмотрел каждого из лежащих на земле шиноби: шестеро оказались убиты, седьмой — едва слышно сипел, с просвистом пропуская воздух через проколотое сенбоном горло.
Самое смешное, что его он получил от товарища по команде. Случайно, конечно. Кисаме не сражался сенбонами.
— Ну, мы ведь акулы, — обратился он к умирающему и, взяв лежащую рядом катану, перехватил её поудобнее. Хороший баланс. Хороший меч. — Срез будет краси-и-ивый, ровный.
Обрушив сталь на шею седьмого, Кисаме легко переломил позвонок. Тело конвульсивно дёрнулось напоследок — и затихло. Срез действительно получился ровный, всё же катана была хорошо заточена.
Отбросив её в сторону, пока Самехада не начала ревновать, Кисаме развернулся и пошёл прочь.
Он не боялся новых преследователей. Киригакуре воспитывала настоящих шиноби и превосходных убийц, но и среди них Кисаме был одним из лучших. Кроме того, Мадара ведь не станет препятствовать новому члену своей же организации?
Остановившись на краю заросшего кустарниками обрыва, Кисаме посмотрел на Деревню внизу. Дома утопали в молочном киселе тумана, сквозь его густое полотно тусклыми жёлтыми пятнами пробивался свет. Лишь одно здание грозным монолитом возвышалось над Деревней и чётко виднелось даже издали — Резиденция Мизукаге.
Каннибализм.
Именно это слово приходило Кисаме в голову, когда он задумывался о родной Киригакуре. Задумывался отвлечённо, как сторонний наблюдатель, а не привыкший к туманам человек.
Акулий каннибализм и насквозь пропитанная ложью Деревня.
Мадара приведёт этот мир к правде.
Кисаме резко обернулся на шорох, отпрыгнул от края обрыва и выхватил из-за спины Самехаду, поймав удар двумя мечами. Это оружие… По двум отходящим от основных клинков «клыкам» скользнули блики. Кисаме ухмыльнулся так же, как напавшая на него куноичи.
— Амеюри… Разве ты не должна быть в госпитале?
По её мечам — Киба — мелькнули молнии, и Кисаме, оттолкнув их, взмахнул Самехадой. Амеюри отскочила, как и ожидалось: она знала, что Великий Меч не режет, а рвёт.
— А разве ты должен был убивать АНБУ родной Деревни, Кисаме? — с ухмылкой ответила она.
— Хм. — Наклонившись сильнее, Кисаме протянул: — Ну-у, я тебя тоже слегка помучаю.
Амеюри атаковала, сверкнули клинки, со звоном столкнувшись с Самехадой, и по ним вновь мелькнули разряды. Смешно… Кисаме ухмыльнулся шире, чувствуя, как чакры становится больше.
— А ты, как всегда, воруешь! — Амеюри резко отвела второй меч в замахе, ударила по мечу-близнецу, и всё пропало в ослепительном белом свете. — Райто дзюцу: Ракурай!
Эта техника!.. Кисаме отскочил от противницы и защитился Самехадой, поймавшей пару молний. Ещё часть с грохотом взрыла землю. И Суйтон не применить, вода — слишком хороший проводник тока. Кисаме держал удар, подавая чакру Самехаде, та содрогалась от хлёстких розог молний, но вот атака ослабла… Ну, с такой противницей и не стоило ждать простого боя.
Амеюри послала новый разряд, но, сожрав чакру, Самехада погасила его.
Тонкая змея молнии пробежалась по ней и исчезла.
Бледная, точно призрак, Амеюри не сводила с противника взгляда. Губы её кривила ухмылка, обнажающая треугольные, как у пираньи, зубы. Кисаме слегка опустил меч, готовый отбить удар в любой момент. Что за гнилое чувство поселилось в груди? Ухмылка Кисаме стала оскалом.
Разочарование.
— Ты мне лжёшь, — заявил он, вспомнив. Гениальная Ринго, всегда догонявшая свою добычу, была смертельно больна. — Твой очаг прекратил восстанавливать чакру, и как шиноби ты скоро умрёшь. А изнутри тебя точит неизлечимая болезнь.
— Хочешь сказать, мне самое место в госпитале? — протянула Амеюри, сощурившись.
Кисаме вновь усмехнулся, глядя на неё не мигая, словно рыба.
— Ты ведь пришла не сражаться, Амеюри. Ты пришла умереть.
Во всей её позе он вдруг отчётливо увидел отчаяние: как крепко гениальная куноичи держала мечи, как она готова была сорваться в безумную атаку, отдаться бою полностью, без остатка, как всегда любила — но на этот раз надеясь на смерть.
Больная особь в стае.
— Я не ем падаль.
— Даже когда эта падаль пытается тебя убить?! — рассмеявшись, Амеюри взмахнула мечами круговым движением, сплетя нить молний, и бросилась вперёд.
Схватив Самехаду двумя руками, Кисаме со всей силы ударил перед собой — подняв тучу песка, земли и камней, и противница отскочила. Спустя секунду клыкастые Киба остались без чакры, со звоном приняв на себя удар Самехады. И Кисаме, не разжимая губ, засмеялся.
— Да ты совсем отчаялась, Амеюри. Так не хочется подыхать на больничной койке?
— Раз уж всё равно умирать,—– ухмыльнулась та, — так веселее, ты не согласен?
Самехада тянула из неё чакру. Кисаме держал удар, не позволяя противнице переломить сопротивление.
— Мы акулы. Жрать друг друга у нас в крови. С каких пор ты стал таким избирательным, Кисаме?
Гениальная Ринго гнила заживо. Её можно разве что добить. Оттолкнув мечи Киба, Кисаме сразу ударил сбоку, но вёрткая Амеюри в сальто ушла назад, высоко подпрыгнула, использовав чакру, и напала сверху. Поймав атаку на Самехаду, Кисаме нахмурился. Один?!
Амеюри, усмехнувшись, саданула засверкавшим молнией вторым мечом. Чёртов Райтон, ничего не видно! Доверившись слуху, Кисаме отшагнул назад, вырвал из сцепки с Киба Самехаду, и нить молнии протрещала совсем рядом… и прежде, чем сориентировалась, Амеюри получила коленом в подбородок, ногой с разворота в живот — и спиной налетела на валун. Зрение вернулось быстро. Кисаме хмыкнул: противница хрипло вдохнула, вскидывая клыкастые мечи, но один удар — и те отлетели в сторону.
Каннибализм.
Кисаме с размаху ударил по диагонали, зубьями Самехады зацепившись за плечо, и дёрнул на себя — вместе с одеждой и мясом. Амеюри и крикнуть не успела, когда второй удар оторвал ей голову, с хрустом сломав шейные позвонки.
Голова — шар спутавшихся в бою волос — упала в паре метров от тела. В нос ударил запах крови, и Кисаме, опустив насытившийся чакрой меч, присмотрелся к голове Амеюри. Её лоб, глаза и нос скрыли длинные пряди, и было видно лишь то, как губы изогнулись в ухмылке.
На прощание.
— Ну, — Кисаме повернулся к телу Амеюри, из шеи которой мерными толчками вытекала кровь. Он пару секунд смотрел на эту картину. — Думаю, Киба не пропадут: по твоим следам, гениальная Ринго, мчатся ирьёнины. Кажется, ты не впервые сбежала из госпиталя в поисках смерти в бою, ве-ерно?
Развернувшись, Кисаме подобрал все разорванные кровожадной Самехадой бинты, намотал их на кисть и, не убирая оружие, заспешил прочь. Жители Киригакуре, конечно, были ему уже не товарищами, а врагами, убийство которых — не каннибализм, но пожирать их Кисаме не хотелось.
Насытился.

«Враг и товарищ» я написала в подарок Эккираптор, которая любит Кисаме/Амеюри х) Гета, увы, не вышло, ибо гетщик я аховый. Тащусь от Амеюри *___*

Название: Враг и товарищ
Автор: Shaman-QueenYu
Бета: Алиция Рэйвен
Персонажи: Хошигаки Кисаме, Ринго Амеюри
Рейтинг: R
Жанры: джен, ангст, драма, повседневность, пропущенная сцена
Размер: драббл, 997 слов
Статус: закончен
Краткое содержание: Сидеть в открытую на поляне и разливать по чоко саке могло бы показаться глупостью, но сила придавала шиноби самоуверенности, не изменявшей им и в праздник, когда весь погружённый в войну мир вспомнил о том, что неплохо бы сделать перерыв. На месте противника Кисаме бы подготовил удар как раз в этот день, но даже командование Тумана дало подчинённым отдых. Впрочем, шиноби не были глупцами и сейчас, празднуя, держали оружие подле себя.

Сидеть в открытую на поляне и разливать по чоко саке могло бы показаться глупостью, но сила придавала шиноби самоуверенности, не изменявшей им и в праздник, когда весь погружённый в войну мир вспомнил о том, что неплохо бы сделать перерыв. На месте противника Кисаме бы подготовил удар как раз в этот день, но даже командование Тумана дало подчинённым отдых. Впрочем, шиноби не были глупцами и сейчас, празднуя, держали оружие подле себя.
Как так вышло, что вместе собрались именно Мечники, оставалось неясным. В конце концов, знаменитая Семёрка Тумана никогда не отличалась слаженной работой, все её члены — поголовно — были убийцами-одиночками. Кисаме ли это не знать: сам такой же. И то, что сейчас Мечники вместе распивали саке, под открытым небом, не спрятанные надёжно туманом…
Амеюри, взяв свою чоко, подняла её:
— За мной тост! И вот что я хочу сказать, ублюдки… За сильных врагов!
— За убитых сильных врагов! — весело подхватил Кушимару, подняв свою. Кисаме, не став рушить атмосферу своим философским настроением, присоединился к боевым товарищам:
— За врагов.
Кампай! — и полные саке чоко легонько столкнулись краями. Алкоголь не действовал на джонинов, тела которых закаляли ядами, так что он не пользовался большой популярностью в мире ниндзя, но в праздник традициям следовали все. Рисовая водка обожгла горло лёгкой горечью, и Кисаме, отложив чоко в сторону, взял на колени скрещённых ног Самехаду. Убивать сегодня ещё не довелось, и кровожадный, вечно голодный до чужой чакры меч недовольно ворчал. Кисаме успокаивающе провёл ладонью по туго забинтованному клинку.
— Что, уже убивать хочется, Кисаме? — повернувшись к нему, фыркнул Куриараре, по случаю праздника — или ради саке — снявший свою вечную маску оинина. Лицо у него было узкое, бледное, со впалыми щеками и ухмылкой треугольных, как у всех здесь, зубов.
— Самехаде — да, — такой же ухмылкой ответил Кисаме. — А я сегодня устал.
— Уже? — расхохотался Акебино и заявил авторитетным тоном: — Стареешь. Впрочем, заданий-то всё равно нет… — потянувшись к бутылке, он взял её и легонько встряхнул — осталось ли что? Удовлетворённо хмыкнув, налил себе. — Даже патрулей, и тех не дали.
Амеюри тут же поморщилась:
— Ой, избавь меня от этой скукотищи. Если меня отправляют в патруль, значит, опасности никакой не грозит!
— И однажды ты от скуки шибанёшь молнию в небо, чтоб… — резко замолчав, Мунаши опустил насмешливый взгляд на коснувшийся его шеи клыкастый клинок. Амеюри хищно сощурилась:
— Чтоб ты знал, Джинпачи, я не дура, привлекать внимание врага к своему отряду.
Мунаши лишь демонстративно фыркнул и, словно обняв рукой клинок Киба, поднёс к губам чоко, неторопливо глотнул саке… Медленно опустив меч, Амеюри довольно закончила:
— Мы ведь Скрытый Туман.
— Мы — бесшумное убийство, — кивнул Акебино, покосившись на лежащий рядом с ним Кабутовари.
— Враг и оглянуться не успеет как умрёт. Обычно. А это скука смертная, так что — за сильных врагов! — помолчав, Амеюри словно вспомнила: — Я уже говорила это, да?
Дружный смех стал ей ответом. Ринго Амеюри — самая хищная женщина из всех Кисаме знакомых — вписывалась в компанию Мечников идеально, она была полностью на своём месте, составляла часть единой — кровавой и жестокой — картины, что внушала ужас врагам. Истинная куноичи Скрытого Тумана, даром что честная, презирающая обман и всякого рода интриги. Словесным боям она предпочитала упоительные битвы на мечах.
Кисаме ухмыльнулся и выпил ещё.
Амеюри этим ото всех и отличалась. Не лгала, не лицемерила, не била в спину, если то не враг, которого догоняла. Вся суть этой женщины — ничем не приукрашенная, никак не замаскированная, самая настоящая… война. Неудивительно, что Ринго Амеюри на поле боя — как акула на охоте. Это, определённо, её стихия.
Праздник продолжался, и компания, не пьянея, пила, травила байки, хвасталась врагами, боями и победами, смеялась, не скрывая жестокого веселья, и Кисаме наслаждался странной атмосферой непостоянной, случайной дружбы. Даже Мангетсу — самый молчаливый среди Мечников и молодой — веселился, вопреки обыкновению, вместе со всеми. По случаю праздника, наверно.
Когда уже настала поздняя ночь, Мечники, наученные войной с делами кончать сразу, затеяли спор, на кого свалить посуду. Попытались было воззвать к внутренней хозяйке Амеюри — женщина же! — но она радостно послала всех к чёрту:
— Победите меня здесь и сейчас — так и быть, посуда моя!
— Хочешь драться? — фыркнул Мунаши, наверняка вспомнив приставленный к горлу Киба, и взял в руки свой Взрывной Меч, но не успел Кисаме открыть рот и напомнить об осторожности, как Мангетсу его опередил:
— Кажется, вы всё-таки опьянели. Ягура-сама лично оторвёт нам всем головы, если узнает о таком легкомысленном поведении.
— Хм, — опомнилась Амеюри. — А ведь ты прав, Мангетсу. Ягура-сама знает всё.
Ну ещё бы не знал. Глазами и ушами этого человека был сам туман. Так, с оглядкой, шёпотом говаривали жители Деревни, и Кисаме подозревал, что слова эти недалеко ушли от правды. Спор вокруг посуды продолжался ещё пару минут, а затем кто-то очень неудачно вспомнил, что сегодняшнее дежурство принадлежало Кисаме. Спорить из-за такой ерунды он не собирался, так что встал, взял, что надо, и направился к ближайшей реке.
Над водой, лениво плескавшейся о берега, висели клочья тумана, когда Кисаме подошёл к ней, и это, разумеется, было ему на руку. Каждому шиноби на руку, если скрыться помогает сама природа — не поэтому ли в мире ниндзя так много стихийных техник? Чёртово философское настроение никуда не исчезло: саке, казалось, сделало только хуже.
— Ты сегодня какой-то слишком задумчивый, Кисаме, — раздался за спиной голос Амеюри.
Ничего не ответив, Кисаме присел на корточки у самой кромки воды и сполоснул две чоко сразу.
— Настолько, что оставил Самехаду одну, в окружении других Мечников.
— Взять её в руки всё равно могу только я, — усмехнулся он и, немного подумав, добавил: — Ну, и Хоузуки Мангетсу, наверно. Моя Самехада никому из вас не дастся в руки так просто.
— Хм. Говоришь так, будто мы тебе враги, — весело заметила Амеюри, и Кисаме, нахмурившись, повернул в её сторону голову. Враги… Зная, сколько обмана таилось в проклятом мире шиноби, Кисаме предпочитал видеть врагов во всех. Просто временами бывает, что с кем-то у него общие цели, и это — единственное, что держит разных ниндзя вместе. Кисаме хмыкнул:
— Уж тебе ли, Амеюри, не знать, что в нашей Деревне слова «враг» и «товарищ» значат почти одно и то же?
— Хм. А я тебе враг, Кисаме? — вдруг поинтересовалась она. Он равнодушно пожал плечами:
— Нет. По крайней мере, сейчас.
Хищница, всегда настигающая свою добычу, криво ухмыльнулась.
— Лучше тебе не становиться моим врагом. От меня, Кисаме, ещё ни один мужчина не убегал.

Название: Другие
Автор: Shaman-QueenYu
Бета: Glololo
Персонажи: Юки Хаку, Хоузуки Суйгетсу
Рейтинг: G
Жанры: джен, драма, повседневность
Размер: мини, 1 164 слова
Статус: закончен
Краткое содержание: Хаку и Суйгетсу встречались три раза за всю жизнь. Познакомились они на помойке.

Погода сегодня выдалась не такая по-летнему влажная, как обычно. Хаку безучастно смотрел в серое, устланное облаками небо, с которого плавно летели к земле снежинки. Значит, в Туман наконец пришла зима — время для Хаку уходить на юг, будто перелётная птица. Только птицы улетали осенью, а Хаку всегда зачем-то ждал первого снега — чуда, которое, он точно помнил, когда-то разделил с мамой.
Покидая место, где встретил начало зимы, он словно уходил и от прошлого.
— Чёрт, — вдруг раздалось из проулка с урнами для мусора, — и как я умудрился выкинуть отцовский кунай… Ещё и Мангетсу, чтоб его пираньи сожрали, помогать не захотел… Ну, да, — добавил неизвестный спустя секунду раздумий, — я бы тоже не захотел лезть на помойку.
Именно здесь Хаку питался, выискивая среди свежего мусора кусочки чего-то съедобного, и то, что кто-то прошёл мимо незаметно, а теперь ещё и копался в урнах… Нахмурившись, Хаку отстранился от стены, поднялся на ноги, оправил висящие на нём лохмотья и, сжав кулаки, шагнул в свой проулок.
Несколько пакетов уже лежали распотрошёнными, неуловимо напомнив виденные пару раз трупы: из последних точно так же вываливались потроха, как здесь сейчас — мусор. Большая часть еды оказалась гнилой, и Хаку едва слышно вздохнул будущему скудному ужину. Переведя взгляд на рывшегося в урне мальчишку, он вернул себе равнодушный, немного повседневный боевой настрой. Этот мальчишка — с бело-бирюзовыми волосами и в сиреневой тунике — ничем не отличался от уличных собак, которых Хаку ежедневно отгонял.
— Кто ты? — спросил он, сам удивившись: обычно он ничего не говорил и сразу приступал к делу.
Но ведь обычно он сталкивался не с детьми почти своего возраста, а со зверьми, пускай и такими же бродягами.
Мальчишка, вздрогнув, резко отстранился от урны и посмотрел на Хаку даже с каким-то испугом. Одежда на нём оказалась хорошей. По крайней мере, можно было с уверенностью сказать, что мальчишка не искал пропитания на помойках. И эти фиолетовые глаза…
— А тебе какое дело? — скрестив руки на груди, улыбнулся он зубастой хищной улыбкой. Так улыбались шиноби.
— Это моё место, — просто ответил Хаку, продолжая разглядывать неожиданного собеседника. Тот насмешливо фыркнул:
— Это деревенская помойка, а не твоё место, — и отвернулся обратно к урне. — Лучше тебе не мешаться, у меня важное задание.
— Я не мешаюсь.
— Именно сейчас ты мне мешаешь, — мелькнули в тоне мальчишки нотки раздражения, хорошо Хаку знакомые: когда-то он пытался попрошайничать, но Деревня быстро его усмирила — не только таким тоном, но и… Сжав кулаки, Хаку отошёл обратно к углу у входа в проулок. Мальчишка зарылся в урну глубже, казалось, схватил что-то и потянул на себя.
— Чёрт, ну, брат, я тебе ещё покажу, — пробурчал он недовольно.
Этот Мангетсу, похоже, был его братом. Хаку грустно улыбнулся своим мыслям.
Эти фиолетовые глаза…
Они не такие, как у самого Хаку.
Другие.

Пережить зиму получилось без потерь. По крайней мере, Хаку ничего себе не отморозил, в отличие от нескольких встреченных им бродяг — таких же одиноких и никому не нужных. Интересно, это только в его родной Деревне подобных людей было много, или во всех остальных — тоже?
Когда Хаку вернулся в Туман, он почти сразу понял — что-то изменилось. Но что? Люди стали смотреть мрачнее, говорить — раздражённее, бить — больнее. Почему? Мама сказала когда-то давно, что у всего должна быть причина. У любого события, у любого явления, как должна быть причина и у этой причины. Хаку уже смутно помнил маму, хотя изо всех сил цеплялся за мягкий, тёплый образ из прошлого, но, в отличие от него, слова её врезались в память намертво.
Хаку бродил по Деревне, стараясь не выходить на свет, и сам себе казался тенью. Он пробрался в старые жилые кварталы с бараками вместо добротных домов и красивых поместий, которые пару раз видел вблизи. Тишина забилась в каждый угол, проникла в каждую щель, и Хаку радовался про себя, что вдобавок к лишённому раздражённых голосов безмолвию квартал утопал в тумане. Туман скрывал. Туман берёг. Туман окутывал, точно одеяло, и позволял чувствовать себя надёжно.
Надёжно спрятанным.
Тишину разорвал взвизг… стали? Хаку остановился и огляделся по сторонам без особого интереса. Возможно, это были шиноби, готовые к очередному бою. Тогда стоило уйти отсюда, но Хаку, на удивление, не чувствовал страха, хотя и понимал, что мог попасть под раздачу и даже умереть. Хаку улыбнулся.
— Умереть, — вместе с новым взвизгом стали разрушил тишину чужой голос. Смутно знакомый. Знакомый? — Я был бы рад, если бы они могли умереть.
В этих словах тягучим мёдом звучало непонятное удовольствие. Внезапно заинтересовавшись, Хаку двинулся на голос — налево и вперёд. Он пересёк улицу, и полотно тумана потихоньку расползалось в стороны, смыкаясь за спиной и открывая вид на то, что было впереди. Очередной, такой же, как тысячи других, барак, на безобразном крыльце которого сидел мальчишка, водя точильным камнем — Хаку не раз видел его у ниндзя — по лезвию прямо-таки огромного меча.
— Сначала уничтожили клан Юки. — Мамина фамилия… — А теперь и мой.
Внешность точившего клинок мальчишки оказалась знакомая. Бело-бирюзовые волосы длиной до плеч, яркие фиолетовые глаза и сиреневая туника. Хаку слишком мало общался с людьми, чтобы те, с кем всё же довелось поговорить, стёрлись из памяти за одну зиму. Но что-то в этом мальчишке изменилось. Наверное, то же, что изменило и Деревню.
— Чёрт, Мангетсу, я никогда не думал, что за твоим Мечом надо так долго ухаживать! — воскликнул вдруг мальчишка, отставляя точильный камень в сторону. — Занимался бы этим сам! Правда, — ухмыльнулся он, — непросто это делать, будучи в могиле, верно?
Точно.
Хаку внимательно посмотрел в холодные фиолетовые глаза.
Они ведь другие?

Что Хаку умел, наверное, почти как шиноби, так это прятаться. Забившись в щель между двумя заброшенными домами, он ждал, когда наконец стихнут звуки сражения: бьющий по ушам звон стали, беспокойный плеск воды (воды же?), глухие удары. Хуже всего было то, что поле боя шиноби менять не собирались, и Хаку продолжал прятаться. Пару раз мелькнула мысль: а может, выйти? может, попасться шиноби на глаза и поймать предназначенный врагу удар, который выпьет никчёмную, пустую жизнь Хаку?
Но он не двигался, только смотрел немного настороженным взглядом на видимый из щели отрезок улицы. Как всегда, по ней стелился туман — молочно-белый, густой, с красным пятном… Красным? Нахмурившись, Хаку пригляделся к начавшей расползаться луже, у края которой виднелись чьи-то ноги в сандалиях шиноби. Послышался стук, с которым наземь падает тело. Чаще всего оно бывает мёртвым.
Кажется, бой закончился.
Поднявшись на ноги, Хаку шаг за шагом, не останавливаясь, покинул своё маленькое укрытие и подошёл к шиноби поближе. Если страх и готов был появиться, то вид победившего в этом бою ниндзя сразу его утопил. Зубастая хищная улыбка — так улыбались шиноби; бело-бирюзовые волосы — до плеч; сиреневая туника — уже малая; яркие фиолетовые глаза.
Другие?
Хаку хватило пары секунд, чтобы понять.
Нет.
— Опять ты? — с досадой посмотрел на него мальчишка.
Хаку удивился, что тот его вспомнил, и спросил неожиданно даже для себя:
— Как тебя зовут? Я Хаку.
Несколько секунд прошли в удивлённом молчании. А затем мальчишка ухмыльнулся той самой улыбкой шиноби и, небрежно бросив в ответ:
— Хоузуки Суйгетсу, — пошёл по своим делам.
Постепенно туман поглотил его силуэт, растворил в себе, как чай — сахар, и Хаку, развернувшись в другую сторону, тоже побрёл прочь. Кажется, стало холоднее. Кутаясь в едва ли согревающие лохмотья, он вышел на почти чистый от тумана мост и удивлённо замер. И как он не заметил?
Печально улыбнувшись, Хаку подставил ладонь плавно летящим к земле снежинкам.
В Туман пришла зима.

@темы: творю и вытворяю, психопаты по сердцу, Фэндомная Битва, Naruto_фанфики